16 заметок с тегом

человек читающий

Часть речи

В Википедии написано, что Иосиф Бродский — русский (и американский) поэт, в отличие от шестидесятников, которые сплошь «советский, российский». Как вы знаете, я не большой знаток поэзии, особенно советского периода, поэтому мне сложно оценить русскость остальных (но полуземляк Евтушенко, например, у меня в планах на 2020 год). Но Бродский и в самом деле останется не очень-то советским, даже если в Википедии что-то потом и изменится.

Бродский И. Часть речи: Стихотворения. — СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2011. — 144 с. ИСБН 978-5-389-02532-5

С Бродским я начал знакомиться год назад. Сперва где-то услышал целиком «Не выходи из комнаты» в авторском исполнении (исполнение сильно влияет). Оказалось, в этом стихотворении больше двух строчек. Потом я узнал, что оно — попса для хипстеров и романтических субтильных петербурженок, но не смог с этим согласиться. Может быть, я как-то не так читаю (да, я не только послушал, но и почитал), но у меня получается и понять, и прочувствовать.

Затем — мы к выпускному в Клубе социальных технологий в конце зимы готовили, в том числе, театрализованную постановку его стихотворения «Я всегда твердил, что судьба — игра». На репетициях слышал его много раз, только не целиком, а частями, ещё не зная при этом автора. Но когда прислушался, начал подозревать, что это Бродский, хотя вот казалось бы, как же я мог понять его стиль по одному стихотворению? Но вот угадал. И мне сперва не особо понравилось. Но когда я взял и прочёл это стихотворение от начала и до конца. И меня до дрожи. Удивительная метафоричность; закольцованность образов; параллельное голосоведение; естественность речи с неестественными для неё вкраплениями слов. Не уверен, что смогу прочесть это стихотворение вслух. Ведь я знаю, почему в лампочке ужас пола.

А этой весной меня познакомила с «Большой элегией Джону Донну» Умная Маша. Я тоже впечатлился.

Стало понятно, в общем, что надо восполнить пробел в образовании. И я прочёл сборник «Часть речи», который у нас дома откуда-то взялся. Жена тоже не знает, как он появился. Если я подрезал у кого-то из вас, дайте знать.

В общем, когда я более полно познакомился с поэзией Бродского, я понял, что несколько туповат для поэзии вообще и недостаточно эрудирован для такой. Иосиф Александрович произвёл на меня впечатление человека, хорошо знакомого с античностью, с историей и искусством Европы. Я не такой.

Хотя это моё несовершенство и помешало мне получить больше удовольствия, я рад и тому, что есть. Там, где я не замечал или не понимал отсылок, я мог смаковать форму. Больше всего, целиком и полностью мне понравилось «Тёмно-синее утро в заиндевевшей раме». Наверное, это не шедевр, но я это могу понять, там нет никаких незнакомых мне Постумов.

Стихи Бродского мне показались очень репоугодными. Я не большой ценитель этого жанра, только отмечаю, что бродские структурные завихрения и анжамбеманы очень, мне кажется, хорошо лягут на зацикленные трёхсекундные семплы. А вчера Ютуб (которому уже передали информацию, что я пишу про Бродского в гуглодокументе) подсовывает ролик Нойза, где музыкант говорит о том же самом (о репоугодности). Так что не верите мне, прислушайтесь к профессионалу.

Отмечу, что я чётко разделяю поэзию и синтетический жанр песни, поэтому для меня не может быть «книга лучше», но эта интерпретация двух стихотворений мне неприятна. У меня в голове рисовалась картина с человеком, сидящим в кресле, а не под спидами. Поэтому такое стремительное музыкальное сопровождение с таким надрывным речетативом меня обескуражили. Может быть, это ограничения жанра и там просто нельзя размеренно, но я не знаток.

Когда будете читать любого автора, смотрите не только на произведение, но и задавайтесь вопросом, а что это за человек написал? И помните, что даже если работы собраны в одном томе, это вовсе не означает, что их написал один и тот же человек. Что-то писал никому не известный двадцатиоднолетний юноша, что-то писал осужденный и высланный из культурной столицы двадцатичетырёхлетний молодой человек. Автором каких-то стихов был человек, уже сидевший на чемодане автор. Когда я готовил этот пост, то почитал разного о Бродском — и Википедию, само собой, и статьи критиков (из разных лагерей). И когда в будущий раз вернусь к Иосифу Александровичу, то хочу сделать это с какой-то антологией, где всё-всё выстроено в хронологическом порядке — от начала творческого пути и до смерти.

Для зумеров — в песне упоминается другой Киселёв

Оформление

Это серийное оформление, от которого не стоит ждать ничего особенного (о чём писал ранее), особенно, если это — монополист, — АСТ. Тем не менее, один раз я про эту серию («Азбука классики») расскажу.

Книга в покет-формате. Мягкий переплёт, глянцевая ламинация обложки, сборка — КБС. Бумага — какая-то второсортная рыхлая офсетка. Это всё не могло и не хотело отражать, поддерживать содержание. А вот вёрсткой дизайнер местами постарался хоть немного это соединить. Хотя посыл обложки я не очень считываю.

Использован фрагмент фрески Пьеро делла Франчески «Обретение и испытание животворящего креста». Может быть, я пропустил, но как-то не настолько много было в этой книге событий из Ветхого завета, из итальянского средневековья (когда была написана эта работа). Да и похоронен Бродский был вроде бы как в Венеции, а не в Ареццо, где находится эта фреска. Возможно, это такой аэстешный приём — использование рандомной картинки из интернета, никак не связанной с текстом книги и её автором.

Шрифт книги — «Петербург». У метранпажа была свобода выбора гарнитуры, — у меня есть ещё несколько книг этой серии и там где-то тип Таймс, где-то — Академическая. «Петербург» оправдан тем, что Бродский жил в нём большую и самую важную часть жизни, этот город вырастил в нём поэта. И оправдано использование этого шрифта не только правильным названием, назван от так был тоже не случайно.

Стихи свёрстаны аккуратно, но не совсем бесхитростно. Любой дизайнер из любой типографии Иркутска набрал бы все одинаково. Может быть, кто-то бы сделал как правильнее и не выравнивал бы строки по центру.

Здесь же хотя выравнивание по левому краю, но где-то с табуляцией, чтобы подчеркнуть строение стиха. И есть одно стихотворение, которое выключено по центру — «Бабочка». Так симметричность строф рифмуется с вертикальной симметрией чешуекрылого.

И есть одно стихотворение, которое я бы точно переверстал иначе — «Одиссей Телемаку». Оно длинное и не помещается на одну полосу, оно и набрано на весь разворот. Но только разорвано неаккуратно. Раз уж в тексте последние восемь строк самим автором отбиты, то и надо было все эти восемь строк переносить на новую полосу. А то сейчас и слева кусок валяется неприкаянный, и справа сталактит.

Кроме традиционного содержания есть ещё алфавитный указатель. Не обращал раньше внимания, есть ли где-то в других сборниках стихов, подобный. Одно и то же стихотворение в нём может быть указано дважды или даже трижды — по названию, по первой строке и по названию цикла (если это первое стихотворение).

Эту книгу не продаю, но продаю и отдаю даром некоторые другие книги.

Проголосовать за следующую рецензию из шорт-листа можно бесплатно в моём приканальном Телеграм-чате.

Единоразово поддержать выпуск книжных рецензий — форма ниже, для регулярных автоматических подарков — Бусти.

 Нет комментариев    24   6 дн   «Азбука»   АСТ   книга   литература   обзор   поэзия   рецензия   человек читающий

Маус

До этого я читал не так много графических романов и комиксов. И больше всего мне нравился магнум опус Жана Эффеля — о сотворении мира и человека. Одна полоса — одно изображение, текст почти всегда не в баблах, а под картинкой. Формат, где покадрово изображается какое-то действие мне читать и воспринимать сложно. «Маус» как раз такой вариант. Читал его не меньше трёх часов, скорее даже пять. Но это было очень странное чтение, я, пытался рассматривать детали, не зря же художник столько всего нарисовал, нужно было как-то это уважить. Но это меня только утомляло. Не знаю, как такой формат нормально оценивать, слишком непривычно, тем не менее, книгой я остался, в целом, доволен.

Шпигельман, Арт. Маус: графический роман / Арт Шпигельман; пер. с английского В. Шевченко. — Москва : Издательство АСТ : Корпус, 2020. — 296 с. ИСБН 978-5-17-080250-0

Это первый комикс, получивший Пулитцеровскую премию (1992 год). Точнее — особое упоминание Пулитцеровской премии по литературе. И понятно, почему специально отметили: Холокост — благодатная тема, а формат — новый. Но нас должны в первую очередь интересовать комиксы о геноциде русского народа, только я о таких не знаю. Как будто бы и не было такого геноцида. Если вдруг вы знаете о графических романах про раскулачивания, гулаги и подобное (о произведениях традиционной литературы из букв без картинок я в курсе), то расскажите мне о них в комментариях.

«Маус» широко известен в мире, но, написанный в семидесятых, на русский был переведён только в десятых. И немедленно запрещён к продаже, потому что, там, видите ли, свастика нарисована. Оригинал я не читал, но мне кажется, что перевод сделан хорошо, видно, как отец автора в некоторых местах не очень гладко говорит по-английски («Он выжил мне жизнь тогда»). Аккуратно старались подойти и к оформлению (о чём ниже скажу, как обычно, отдельно).

У романа хорошая композиция. Не просто рассказ о трагедии, которая известна всем как холокост, а ещё взаимоотношения внутри поколений семьи спустя десятилетия после этого. Про первое без второго много чего написано, про второе без первого — тоже, а в целом, чтобы так сложилось — поменьше. И премию роман получил не после первой публикации (когда Шпигельман выпустил первый том), а после того, как он в начале девяностых дописал второй.

В книге два основных мужских персонажа и три основных женских. И если ясно, кто из женских персонажей наиболее важный, то кто важнее — автор (тоже действующее лицо книги) или его отец, ещё нужно разобраться. Автор пытается наладить общение с собственным отцом, который тоже хочет этого, но не может: не знал, как это нужно делать с самого начала или же это психика изуродовалась в концлагерях. А вот если изуродовалась, то почему именно у него? Ведь психотерапевт, которого посещает автор, тоже прошёл через лагерь (кстати, посмотрите, какое он животное). А если вдруг изуродовалась психика, потому что отец — слабый человек, то изменилась ли у него память? Помнит ли он всё так, каким оно было на самом деле или есть искажения, самообманы? А эти искажения, если были, сгущали ужасы, творимые другими; смягчали всё неприятное, что было ним самим или как это всё происходило?

С матерью главного героя всё ещё интереснее. Потому что мы о ней знаем только со слов отца (мужа, стало быть). Её дневники отец уничтожил, что стало большой утратой для автора — информация в них была более точной, чем слова отца, потому что дневники писались ею самой и как бы не для читателя, а отец давал интервью, зная его цель и уже существенно позже прошедших событий.

Оформление

Издатели постарались и получилась книга, которую приятно держать в руках.

Обложка — единственное, что отпечатано в цвете.

На тканевом чёрном корешке печать шелкографией в две краски (белая и красноватая). Неплохо, но мелкие детали позаплывали.

Местами краска начала выкрашиваться

Каптал белый, что, наверное, и правильно.

Форзац и нахзац с рисунками, причём они разные, есть игра. Опять мысленно аплодирую издателям — печать на них в одну только чёрную краску, но изображение ощущается богаче, потому что отпечатано на тонированной бумаге.

Вёрстку мне сложно оценивать. Я не очень знаком с эстетикой комиксов, поэтому не знаю, как тут принято. Отмечу то, что заметил. Нарисовано не монотонно, отдельные кадры занимают иногда один модуль сетки, иногда — несколько, ритм чередуется. Иногда кадр без границ, иногда часть изображения выходит за рамки модуля, иногда модули не прямоугольные. В общем, хорошо, не скучно.

В середине есть два разворота, нарисованные в другом стиле — это комикс в комиксе

Совершенно здорово, что весь текст в бублах не набран шрифтом, судя по всему, а написан от руки. А там под триста страниц! Наборный шрифт — Кабель, исторически верный. Хотя многие считают, что самый гитлеровский шрифт — это «что-то готическое», но на самом деле такого рода геометрические гротески больше подходит на эту роль, хотя выглядит не так эффектно.

Интересно оформлено содержание, оно не на одной странице, а на нескольких. Не припомню такого приёма.

Каждая глава предворяется собственным шмуцтитулом.

Эту книгу не продаю (желающие могут купить себе новую, не подержанную даже в Иркутске, например, в Вуди-комиксе), но продаю некоторые другие книги.

Проголосовать за следующую рецензию из шорт-листа можно бесплатно в моём приканальном Телеграм-чате.

Единоразово поддержать выпуск книжных рецензий — форма ниже, для регулярных автоматических подарков — Бусти.

 Нет комментариев    48   11 дн   АСТ   книга   комикс   Корпус   человек читающий

Уральские сказы

Со сказами Бажова я был знаком с детства. Но мало что помнил, только ощущение того, что волшебное находится где-то рядом. Всегда любил магический реализм.

Бажов П. П. Уральские сказы/Сост., вступ. ст. и примеч. А. Л. Налепина.— М.: Сов. Россия, 1987.—352 с.

Что раньше, что сейчас есть люди, которые верят в то, что Павел Бажов — фольклорист. Что он перерабатывал то, что зародилось на заводских поселениях Урала, но только это всё не так, чего сам автор и не скрывает. Он действительно брал какие-то байки, образы, поверья, народные мистические объяснения синюшному болотному газу и другим явлениям природы, но сам придумывал сюжеты, в которые встраивал реальный материал. Для большего сходства он использовал огромное количество присловий, а также регионализмов и жаргонизмов.

Бажов — не фольклорист и не народный писатель, а номенклатурный работник. Посмотрите внимательно на биографию этого коммуниста — и вам всё станет ясно. Вот этот сборник сказов ещё ничего, более-менее нормальный, но если заглянуть в тот трёхтомник, что ещё ждёт своего часа, то это просто ужас какой-то — сказы про Ленина с суперсилой. Нет, такой фольклор нам не нужен.

Но и здесь тоже кое-что пролезло:

Ныне вон многие народы дивятся, какую силу показало в войне наше государство, а того не поймут, что советский человек теперь полностью раскрылся. Ему нет надобности своё самое дорогое в тайниках держать. Никто не боится, что его труд будет забыть илба не оценён в полную меру. Каждый и несёт на пользу общую кто что умеет и знает. Вот и вышла сила, какой ещё не бывало в мире. И тайны уральского булата эта сила найдёт.

Напрягает марксизм-ленинизм, который в отдельной сказке может быть и не заметен, но в массе — от него не спрятаться. Рабочие-то все молодцы, а владельцы заводов и разные управляющие — эксплуататоры. Недалёкие (или напротив, хитрые), жестокие, жадные. Фу, срамота.

И, конечно же, наши рабочие лучше зарубежных производственников:

Наши мастера тоже хвалят. А немцы разве поймут такое? Как пришли, так шум подняли:
— Какой глюпость! Кто видел коня с крильом! Пошему корона сбок лежаль? Это есть поношений на коронованный особ!

Вам не кажется странным, что европейцы, наверняка образованные люди, раз они в другие страны ездят, не знакомы с античным пегасом? Очень слабо, Павел Петрович.

Возвращаясь к марксизму. Есть мнение философов, что марксизм — машина по производству эмансипации. В этом плане здесь тоже всё в порядке. Сказы Бажова отличает субъектность женских персонажей. Их много, они принимают решения, берут ответственность, занимаются и «неженскими» делами. Феминизм.

Но какой-никакой, а талант у Бажова есть. Большинство тех сказов, что собраны в этом сборнике, было читать интересно. Ещё приятно, что они формируют цельный мир. Одни и те же персонажи переходят из сказа в сказ или упоминаются.

И этот талант Бажова ещё и продвигался государством (потому что и писал то, что нужно, и сам был старым большевиком-функционером), поэтому на Урале он получил небольшой культ. Который вырос в эзотерическое течение бажовцев. Это, конечно, не Мегре с его анастасиевцами, но всё равно явление удивительное.

Но вот сколько в этом таланте было самого Бажова — это вопрос. Почитайте статью Михаила Батина о Бажове и влиянии на его творчество Мельникова-Печерского.

Оформление

Издана книга отвратительно. Даже немного обидно за Бажова.

На крышки использовался какой-то мягкий картон. На него наклеили просто бумажку с отпечатанным изображением, с подворотом. Но этот подворот не спас рёбра обложки от истирания, потому что эта бумага была без защитного покрытия, без целлофанирования.

Леттеринг на обложке скорее хороший. Буквы немного наивные, особенно в слове «сказы», но это здесь даже в плюс. А вот то, что полностью повторили букву П в инициалах — это в минус. Ну и, конечно, на обложке не должно быть никаких инициалов, только имя и фамилия.

Синий цвет блекловат и тонет на фоне каменных разводов. Если на передней стороне обложки это ещё не так заметно (линии широкие), то на обороте название издательства сливается с фоном, потому что слишком тонкие штрихи.

На корешке этот синий тоже оказывается неконтрастным по отношению к серому материалу и растворяется. Белый тоже взяли не кроющий и получился сероватый, но текст, написанный им, хотя бы можно прочесть.

Форзацы белые. А ведь можно было поддержать тему, заданную обложкой.

Каптал зелёный. Тут хотя бы сообразили, что нужно делать.

Бумага второсортная, прошло тридцать лет — и она уже вся желтущая. Сама по себе и раньше была не очень приятная, рыхлая.

Гарнитура «Литературная», как водится. Вёрстка беспомощная. Посмотрите сами. Поля суперузкие. Зеркало набора нестабильное по размеру, и иногда номер страницы вторгается в область текста. Переносы какие попало. Отступы в подзаголовках в приложении по-дилетантски одинаковые сверху и снизу. Ощущение зажатости ничем не оправдывается, кроме попытки сэкономить бумаги, чтобы кто-то на предприятии получил какую-нибудь премию. А что — три лишние строчки на полосу, вот уже тысяча строчек, а это — десять листов на книге. При тираже в миллион — четыре с лишним тонны бумаги. Но это всё было возможным только при плановой экономике, когда издательства не беспокоила реальная коммерческая составляющая, они распоряжались не своими деньгами, а оперировали какими-то виртуальными деньгами, экземплярами. У них не было настоящей честной задачи продать книгу. И не было отсюда честной задачи экономить на бумаге.

Но самая большая недоработка — это вынесение объяснения отдельных слов, понятий и выражений, встречающихся в сказах, в отдельный блок, существующий сам по себе. Сказы не знают, что есть этот блок, блок не знает, что есть сказы.
Как я писал выше, в книге много слов, смысл которых не понятен. А определения им в конце есть не всем. И сталкивается читатель с незнакомым словом и листает, роется в словарике (ну это если заметил, что словарик есть, я вот не сразу понял. Так вот. Листает человек, чтобы найти нужное слово, а его там нет. Время потрачено, контекст чтения уже нарушен. А что можно было сделать, чтобы такого не случалось?

Во-первых, можно было слово, которое точно есть в словаре выделить, например, курсивом. Или при первом вхождении, или вообще всегда. Потому что запомнить все эти регионализмы, окказионализмы, жаргонизмы сложно, их слишком много. И маркер «Если не знаешь, что это, сходи в словарь» помог бы.

Во-вторых, можно было бы давать краткое определения прямо на странице, на которой впервые встречается незнакомое слово. Это не отменяет возможности иметь общий словарь в конце, где можно даже каким-то понятиям давать более полное определение. Например, в тексте сказа полоза определить как большую змею, а в конце — расписать подробнее (цитирую по книге): Полоз — большая змея. Среди натуралистов, сколько известно, нет полной договорённости о существовании полоза на Урале, зато у кладоискателей полоз неизменно фигурирует как хранитель злота. В сказах Хмелинина, как обычно, полозу присваюиваются человеческие черты.

Ну и в обратную сторону это тоже могло бы работать. У каждого термина можно было бы указывать номер страницы или просто название сказа, в котором он употребляется (вообще или впервые). Это могло бы помочь создать контекст, если бы читателю понадобилось лучше понять принцип употребления этого слова.

Эту книгу пока не продаю (хотя есть ещё одна Бажова в палехском оформлении и отдельный трёхтомник), но продаю некоторые другие книги.

Проголосовать за следующую рецензию из шорт-листа можно бесплатно в моём приканальном Телеграм-чате.

Единоразово поддержать выпуск книжных рецензий — форма ниже, для регулярных автоматических подарков — Бусти.

 Нет комментариев    90   21 д   книга   Советская Россия   человек читающий
Ранее Ctrl + ↓