13 заметок с тегом

рецензия

Часть речи

В Википедии написано, что Иосиф Бродский — русский (и американский) поэт, в отличие от шестидесятников, которые сплошь «советский, российский». Как вы знаете, я не большой знаток поэзии, особенно советского периода, поэтому мне сложно оценить русскость остальных (но полуземляк Евтушенко, например, у меня в планах на 2020 год). Но Бродский и в самом деле останется не очень-то советским, даже если в Википедии что-то потом и изменится.

Бродский И. Часть речи: Стихотворения. — СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2011. — 144 с. ИСБН 978-5-389-02532-5

С Бродским я начал знакомиться год назад. Сперва где-то услышал целиком «Не выходи из комнаты» в авторском исполнении (исполнение сильно влияет). Оказалось, в этом стихотворении больше двух строчек. Потом я узнал, что оно — попса для хипстеров и романтических субтильных петербурженок, но не смог с этим согласиться. Может быть, я как-то не так читаю (да, я не только послушал, но и почитал), но у меня получается и понять, и прочувствовать.

Затем — мы к выпускному в Клубе социальных технологий в конце зимы готовили, в том числе, театрализованную постановку его стихотворения «Я всегда твердил, что судьба — игра». На репетициях слышал его много раз, только не целиком, а частями, ещё не зная при этом автора. Но когда прислушался, начал подозревать, что это Бродский, хотя вот казалось бы, как же я мог понять его стиль по одному стихотворению? Но вот угадал. И мне сперва не особо понравилось. Но когда я взял и прочёл это стихотворение от начала и до конца. И меня до дрожи. Удивительная метафоричность; закольцованность образов; параллельное голосоведение; естественность речи с неестественными для неё вкраплениями слов. Не уверен, что смогу прочесть это стихотворение вслух. Ведь я знаю, почему в лампочке ужас пола.

А этой весной меня познакомила с «Большой элегией Джону Донну» Умная Маша. Я тоже впечатлился.

Стало понятно, в общем, что надо восполнить пробел в образовании. И я прочёл сборник «Часть речи», который у нас дома откуда-то взялся. Жена тоже не знает, как он появился. Если я подрезал у кого-то из вас, дайте знать.

В общем, когда я более полно познакомился с поэзией Бродского, я понял, что несколько туповат для поэзии вообще и недостаточно эрудирован для такой. Иосиф Александрович произвёл на меня впечатление человека, хорошо знакомого с античностью, с историей и искусством Европы. Я не такой.

Хотя это моё несовершенство и помешало мне получить больше удовольствия, я рад и тому, что есть. Там, где я не замечал или не понимал отсылок, я мог смаковать форму. Больше всего, целиком и полностью мне понравилось «Тёмно-синее утро в заиндевевшей раме». Наверное, это не шедевр, но я это могу понять, там нет никаких незнакомых мне Постумов.

Стихи Бродского мне показались очень репоугодными. Я не большой ценитель этого жанра, только отмечаю, что бродские структурные завихрения и анжамбеманы очень, мне кажется, хорошо лягут на зацикленные трёхсекундные семплы. А вчера Ютуб (которому уже передали информацию, что я пишу про Бродского в гуглодокументе) подсовывает ролик Нойза, где музыкант говорит о том же самом (о репоугодности). Так что не верите мне, прислушайтесь к профессионалу.

Отмечу, что я чётко разделяю поэзию и синтетический жанр песни, поэтому для меня не может быть «книга лучше», но эта интерпретация двух стихотворений мне неприятна. У меня в голове рисовалась картина с человеком, сидящим в кресле, а не под спидами. Поэтому такое стремительное музыкальное сопровождение с таким надрывным речетативом меня обескуражили. Может быть, это ограничения жанра и там просто нельзя размеренно, но я не знаток.

Когда будете читать любого автора, смотрите не только на произведение, но и задавайтесь вопросом, а что это за человек написал? И помните, что даже если работы собраны в одном томе, это вовсе не означает, что их написал один и тот же человек. Что-то писал никому не известный двадцатиоднолетний юноша, что-то писал осужденный и высланный из культурной столицы двадцатичетырёхлетний молодой человек. Автором каких-то стихов был человек, уже сидевший на чемодане автор. Когда я готовил этот пост, то почитал разного о Бродском — и Википедию, само собой, и статьи критиков (из разных лагерей). И когда в будущий раз вернусь к Иосифу Александровичу, то хочу сделать это с какой-то антологией, где всё-всё выстроено в хронологическом порядке — от начала творческого пути и до смерти.

Для зумеров — в песне упоминается другой Киселёв

Оформление

Это серийное оформление, от которого не стоит ждать ничего особенного (о чём писал ранее), особенно, если это — монополист, — АСТ. Тем не менее, один раз я про эту серию («Азбука классики») расскажу.

Книга в покет-формате. Мягкий переплёт, глянцевая ламинация обложки, сборка — КБС. Бумага — какая-то второсортная рыхлая офсетка. Это всё не могло и не хотело отражать, поддерживать содержание. А вот вёрсткой дизайнер местами постарался хоть немного это соединить. Хотя посыл обложки я не очень считываю.

Использован фрагмент фрески Пьеро делла Франчески «Обретение и испытание животворящего креста». Может быть, я пропустил, но как-то не настолько много было в этой книге событий из Ветхого завета, из итальянского средневековья (когда была написана эта работа). Да и похоронен Бродский был вроде бы как в Венеции, а не в Ареццо, где находится эта фреска. Возможно, это такой аэстешный приём — использование рандомной картинки из интернета, никак не связанной с текстом книги и её автором.

Шрифт книги — «Петербург». У метранпажа была свобода выбора гарнитуры, — у меня есть ещё несколько книг этой серии и там где-то тип Таймс, где-то — Академическая. «Петербург» оправдан тем, что Бродский жил в нём большую и самую важную часть жизни, этот город вырастил в нём поэта. И оправдано использование этого шрифта не только правильным названием, назван от так был тоже не случайно.

Стихи свёрстаны аккуратно, но не совсем бесхитростно. Любой дизайнер из любой типографии Иркутска набрал бы все одинаково. Может быть, кто-то бы сделал как правильнее и не выравнивал бы строки по центру.

Здесь же хотя выравнивание по левому краю, но где-то с табуляцией, чтобы подчеркнуть строение стиха. И есть одно стихотворение, которое выключено по центру — «Бабочка». Так симметричность строф рифмуется с вертикальной симметрией чешуекрылого.

И есть одно стихотворение, которое я бы точно переверстал иначе — «Одиссей Телемаку». Оно длинное и не помещается на одну полосу, оно и набрано на весь разворот. Но только разорвано неаккуратно. Раз уж в тексте последние восемь строк самим автором отбиты, то и надо было все эти восемь строк переносить на новую полосу. А то сейчас и слева кусок валяется неприкаянный, и справа сталактит.

Кроме традиционного содержания есть ещё алфавитный указатель. Не обращал раньше внимания, есть ли где-то в других сборниках стихов, подобный. Одно и то же стихотворение в нём может быть указано дважды или даже трижды — по названию, по первой строке и по названию цикла (если это первое стихотворение).

Эту книгу не продаю, но продаю и отдаю даром некоторые другие книги.

Проголосовать за следующую рецензию из шорт-листа можно бесплатно в моём приканальном Телеграм-чате.

Единоразово поддержать выпуск книжных рецензий — форма ниже, для регулярных автоматических подарков — Бусти.

Михаил Булгаков. Два романа, девять рассказов

Не читал Булгакова лет пятнадцать. До того перечитал много разного: «Двенадцать стульев», «Дьяволиада», «Золотой телёнок», «Иван Васильевич», «Роковые яйца», «Собачье сердце» и что-то ещё. Кроме того, прочёл семь раз «Мастера и Маргариту» и несколько черновиков и первоначальных вариантов этого произведения. Давно надо было прочесть и остальное.

Булгаков М. А. Белая гвардия. Жизнь господина де Мольера. Рассказы / Сост. и вступ. ст. И. Ф. Бэлзы; Ил. О. И. Гроссе. — М.: Правда, 1989. — 576 с., ил.

Романы

Белая гвардия

Я и не знал, что «Белая гвардия» — это и есть «Дни Турбиных». «Дни Турбиных» — авторская адаптация для сцены. И эта работа ставилась в театре много лет и даже была любима Сталиным. Мне не очень понятно, как это было возможно, ведь там не просто рассказывается о долге, любви, но ещё и романтизируются классовые враги. Может быть, в пьесе акценты расставлены иначе, но пока это для меня неразрешённый вопрос. Наверное, нужно ещё прочесть и «Дни Турбиных». Наверное, ещё нужно и прочесть «Бег» — о том же времени, кажется, стоящая вещь, потому что даже постановка в иркутском Драмтеатре произвела приятное впечатление, наверняка, спектакль по этому роману в моей голове будет не хуже.

Булгаков мастерски описал образ русского офицера в одном из персонажей — Най-Турсе. Хорошая иллюстрация для тех, кто любит изучать состав крови, окончания фамилий, чистоту произношения, чтобы по таким признакам определять, кто русский, кто нет. Нет, национальная принадлежность — это другое. Если говорить грубо, то национальность — принадлежность к определённому фэндому. Этничность может влиять на это, но не может являться определяющим.

Очень рельефно описаны и другие интеллигенты.

Жизнь господина де Мольера

Дома у меня стояло десятка полтора-два книг серии Жизнь замечательных людей. Некоторые открывал, просматривал, но читать не тянуло. Не очень мне нравятся жанры биографий и мемуаров. Однако про Мольера читать было интересно. Для меня открытием стало, что Михаил Афанасьевич писал эту книгу для серии ЖЗЛ, слишком необычный стиль изложения для такого издания. Ну поэтому книга и не вышла: она выглядела слишком художественной и в ней было мало марксизма-ленинизма. Мне кажется, что Булгаков был прав — описывать жизнь человека нужно не так, как стадии развития насекомых или абстрактные понятия типа реакций окисления. Тем более, если этот человек — драматург и актёр. Вообще не нужно стремиться использовать сложный стиль, когда можно писать просто, живо, интересно.

Не могу судить, насколько близок к реальности этот фанфик, но читать его было интересно. Некоторые вещи вызывали вопросы, вот, например: «Придя в какой-нибудь городок, искали прежде всего игорный дом или же сарай для игры в мяч, весьма любимой французам» — а о какой игре шла речь? Что это за сараи такие, какого они размера?

Рассказы

Записки юного врача

С первого абзаца первого рассказа столько свежести, просто удивительно. В каждом из двух романов выше был свой стиль, в этих рассказах — ещё один. У иных авторов всё однотипно, монотонно. Это не значит, что как-то плохо, скучно, нет, это предсказуемое качество. У Булгакова вовсе не так. В этих рассказах звон и молодость.

Булгаков в этих рассказах описывает некоторые эпизоды из своей практики, когда он, совсем молодой врач, уехал работать в небольшое село. И посмотрите, как была оборудована больница, какое отношение было к врачу. И посмотрите, как за сто лет советской власти это всё деградировало:

Замечательный выдался денёк. Побывав на обходе, я целый день ходил по своим апартаментам (квартира врачу была отведена в шесть комнат, и почему-то двухэтажная — три комнаты вверху, а кухня и три комнаты внизу), свистел из опер, курил, барабанил в окна.

Я успел обойти больницу и с совершеннейшей ясностью убедился в том, что инструментарий в ней богатейший. При этом с той же ясностью я вынужден был признать (про себя, конечно), что очень многих блестящих девственно инструментов назначение мне вовсе не известно. Я их не только не держал в руках, но даже, откровенно признаюсь, и не видал.

Востроносая Аксинья, жена Егорыча, была утверждена мною в должности моей кухарки.

Размышляя таким образом, я и не заметил, как оделся. Одевание было непростое: брюки и блуза, валенки, сверх блузы кожаная куртка, потом пальто, а сверху баранья шуба, шапка, сумка, в ней кофеин, камфара, морфий, адреналин, торзионные пинцеты, стерильный материал, шприц, зонд, браунинг, папиросы, спички, часы, стетоскоп.

То есть, врачу после университета полагались:
— коттедж;
— прислуга;
— оружие.

Разве что-то подобное сейчас возможно? Конечно, одного врача было мало, ему приходилось работать на износ: ездить ночами на роды в соседние сёла, принимать по несколько десятков человек в день. Но.

Вдохновенно я развернул амбулаторную книгу и час считал. И сосчитал. За год, вот до этого вечера, я принял 15613 больных. Стационарных у меня было 200, а умерло только шесть.

Не понимаю, почему Бэлза не включил в этот сборник «Морфий». Хотя формально он не включён в цикл, но по смыслу — тяготеет. И все известные мне экранизации «Записок юного врача» вплетают в себя эту небольшую повесть.

Я убил

Тоже рассказ о враче и его можно было бы доработать и включить в цикл, это даже не выглядело бы неестественным. Но автор распорядился так, что это стало самостоятельным произведением о нравственности.

Ханский огонь

Рассказ о посещении музея с ожидаемым и понятным финалом.

Сведения я кой-какие имел; пишут мне из Москвы, что дворец цел, что его берегут как народное достояние. Народное… (зубы у князя закрылись с правой стороны и оскалились с левой). Народное — так народное, чёрт их бери. Всё равно. Лишь бы было цело.

Псалом

Небольшой щемящий рассказ. Найдите и прямо сейчас прочтите.

Оформление

Издана книга несколько лучше, чем просто посредственно. Старались, это видно, но не очень (это тоже видно). Обложка — высокая печать в две краски (бронзянка и белый) на каком-то синтетическом материале с разводами. Шрифты приятные, но не хватает пробелов в инициалах и слабый кернинг в фамилии.

Нашёл ещё одно издание, копия моего, но тираж не 400 тысяч, а 500. Разница — в материале обложки и в цвете печати на ней

Ещё мне кажется, что инициалам на обложке не место, на корешке-то это сомнительно смотрится, а здесь — точно нужно было имя.

Форзац белый. Хотя ничто не мешало отпечатать какой-то орнамент, ведь обложку пытались стилизовать под классическое издание.

Каптал оливковый, сочетается с обложкой.

Бумага — книжно-журнальная, как написано в выходных данных. Ну это второсортный уже пожелтевший материал.

Гарнитура «Литературная», что ожидаемо. А вот на заголовках шрифт мне не знакомый, но интересный.

Вёрстка скучная и в одном месте она выполнена так, что мешает понять, о чём речь. Так сон оформлен очень неубедительной втяжкой. Интересно, что всё набрано и сматрицирована в ордена Ленина и ордена Октябрьской Революции типографии имени В. И. Ленина издательства ЦК КПСС «Правда», а отпечатано в Омске. Как и зачем они эти матрицы пересылали за две с лишним тысячи километров.

Иллюстраций мало, но без них можно было вообще легко обойтись. Не могу назвать эти рисунки плохими, потому что Юлия в «Белой гвардии» очень точно попало в моё представление.

Эту книгу не продаю (наоборот, уже подкупил ещё кое-чего булгаковского), но продаю некоторые другие книги.

Проголосовать за следующую рецензию из шорт-листа можно бесплатно в моём приканальном Телеграм-чате.

Единоразово поддержать выпуск книжных рецензий — форма ниже, для регулярных автоматических подарков — Бусти.

Человечный интерфейс

Джеф Раскин — человек из будущего. Он переосмысливал взаимодействие с компьютером, он создавал совсем новую систему. И когда перед нашим творческим объединением встала интересная интерфейсная задача — представить, каким было бы развитие цифровой техники, если бы оно началось сначала, с чистого листа, мы обратились к Раскину, потому что больше не к кому.

Я уже читал эту книгу лет пять-десять назад, но с экрана, в пиратской ПДФ-версии. Насколько мне известно, переизданий давно нет. Если не знаете, что мне подарить — вот один из вариантов. Думаю, где-то можно найти у букиниста или в библиотеке разорившегося диджитал-агентства. Эту книгу дал почитать коллега из творческого объединения, хочу свою.

Раскин Джеф. Интерфейс: новые направления в проектировании компьютерных систем. — Пер. С англ. — СПб: Символ-Плюс, 2003. — 272 с., ил. ИСБН 5-93286-030-8

Рецензию на эту книгу я давать не буду. Ну где я, а где — Раскин. Но вот Влад В. Головач, без сомнения, может об этом рассуждать. Блог на сайте он, видимо, убил и не обновляет, но есть запись на Медиуме.

Если хотите познакомиться с текстом, убедиться, что написан он в целом посильно для обычного человека, можете почитать его на фотографиях в этом посте, а можете — зайти в публикацию об этой книге главного дизайнера Перми Дмитрия Васильевича Кучева. Ну или вот есть несколько заметок у Людвига Александровича Быстроновского, тоже неплохой специалист.

Хотя на задней стороне обложки написано, что требуется высокий уровень подготовки читателя, не надо беспокоиться, что у вас не получится. Скорее всего, вы справитесь с книгой, но пробежите по диагонали или пропустите вовсе несколько главок. Читать, конечно, будете медленнее, чем какого-нибудь Ричарда Баха. Но если делать это будете достаточно внимательно, то главная идея книги у вас отзовётся. И даже если вы не работаете с интерфейсами как проектировщик, вы, если не тупой, перенесёте эти принципы в мир материальных объектов и взаимоотношений в коллективе и будете уже иначе расставлять мебель, организовывать планёрки, мыть посуду. Всем людям, которые стремятся к продуктивной продуктивности ради успешного успеха, неплохо бы познакомиться с концепцией локуса внимания, чтобы перестать себя обманывать наличием способности к многозначности (да и Цезарь не умел слушать, писать и читать одновременно, это всё советский миф ради непонятной цели).

Обложка

Пропорции книги непривычные — она более широкая, чем большинство на полках. Возможно, это отсылка к какой-то американской традиции, ведь и базовый формат бумаги у них не как во всём мире.

«Наш» А4 и их Леттер

Издательство приложила усилия, чтобы только глубоко мотивированные люди купили книгу. Начну с того, что название переведено неправильно, некорректно. В оригинале оно такое: The Human Interface. New Directions For Designing Interactive Systems. Переведено это как «Интерфейс. Новые направления в проектировании компьютерных систем». Из основной части заголовка пропало важное слово, ради которого книга и писалась — Human. В тексте самой книги его тоже перевели некорректно — «человекоориентированный», хотя из остального текста очевидно, что имелось в виду «человечный». Если бы Джеф хотел говорить о человекоориентированном, он бы использовал human-oriented. Вы чувствуете разницу между этими двумя понятиями, понимаете её? Вот и Раскин чувствовал и писал о человечных компьютерах. Не могу сказать, насколько уместно переводить в этом контексте interactive как компьютерный, но, кажется, почему бы и нет.

Текст набран заглавными без расстава. Используется высококонтрастная антиква на выворотке. Это не только уродливо, а ещё противоречит духу книги.

На фоне изображён отражённый старый знак Эпла, где много лет работал автор. Почему старый (радужный) — понятно. Почему повёрнутый — не очень. Страх судебного иска? И это яблоко правым боком выходит за обрез, а левым краешком немного выходит за чёрную плашку. З О Ч Е М?

Кстати, об Эпле. Десять лет назад у меня появился первый Макбук. Ожидал, что переход с Винды будет долгим и сложным, потому что «там всё другое», — оказалось, что это не так. Включил — и всё. И это не потому что я такой умный, а потому что его таким задумал Джеф Раскин (а вовсе не тот, о ком вы могли подумать).

Центральный элемент далёк от компьютерных систем. Ладно, допустим, это просто метафора и дизайнер не хотел захода прямо в лоб. Но вот рука очень небрежная, у меня всё звенит. Возле большого пальца торчит маленький фрагмент рукоятки. Нужно было или сделать так, чтобы её было больше видно, или убрать вовсе («почти, но не совсем» Ильи Бирмана). Некрасивая морщина у указательного пальца — да, в жизни у модели она образовалась, но это не означает, что для обложки её нельзя вытравить. Едва торчащее кольцо на безымянном пальце не несёт смысловой нагрузки, а создаёт шум. Манжета рубашки мятая-перемятая. Ощущения неприятные.

Корешок выглядит поприличнее, но тоже плох. И свёрстан в западной традиции — сверху вниз

А вот внутри вёрстка оказывается гораздо аккуратнее. Для компьютерной книги, изданной в 2003 году в России, — очень неплохо. Колонтитулы — не просто чтобы было, а навигационные (слева — название главы, справа — название части). Нормально используются заголовки, подзаголовки, втяжки, цитаты.

Единственное, что мне не удалось расшифровать, это поля. На развороте левое поле левой полосы очень большое, правое поле левой полосы очень маленькое, оба поля правой полосы — одинаковые и среднего размера.

Грустно, что в библиографии только одна фамилия похожа на русскую. Учитывая, какой рывок в цифровых технологиях мы сделали за последние тридцать лет, жаль, что в предыдущие тридцать лет были приложены огромные усилия, чтобы эта отрасль у нас не развивалась.

Бумага достаточно белая и приличная наощупь, но слишком просвечивает. Это было бы не так заметно, если бы была нормальная приводность, но строчки на обороте не всегда попадают на строчки на лице, часто они оказываются между строк, что выглядит неряшливо.

Интересно было бы подержать в руках оригинал, чтобы посмотреть, насколько хорошо издательство отразило дух книги, поддержало его идеи.

Традиционно предлагаю на продажу и на макулатуру книги из библиотеки забрать даром или купить недорого.

Единоразово поддержать выпуск книжных рецензий — форма ниже, для автоматической ежемесячной поддержки нашей редакции — Бусти.

Проголосовать за следующую рецензию из шорт-листа можно бесплатно в моём приканальном Телеграм-чате.

Ранее Ctrl + ↓