5 заметок с тегом

вкус

🧠 Серый Вакуленко

Депутат Григорий Вакуленко огорчился, что пришлось убрать рекламу с крыш в суперцентре. Если бы это была какая-то реклама вообще, то и бог бы с ней. Но мэрия демонтировала рекламу его компании Элитлайн. Поэтому Григорий Николаевич решил предпринять что-нибудь эдакое, что позволило бы ему и дальше уродовать город ради собственной прибыли. Чтобы как-то этот замысел замаскировать, он придумал благовидный предлог и выступил на заседании местной думы с речью.
 

Стенограмма на два экрана под катом

Коллеги! На самом деле вот мы с этими вот правилами по размещению рекламы немножко увлеклись, это моё мнение. Почему? Потому что. Мы очень сильно запрещаем рекламу в городе. А это несёт… ну какой минус… Ну, например, собственник здания хочет его отремонтировать, фасад. А средств не имеет. Но размещая на своём здании рекламную установку или вывеску, рекламную продукцию, он получает достаточно много средств, которые потом пускает её на благоустройство того же фасада. У нас получается за счёт того, что на доме есть реклама, его можно ремонтировать. Сейчас получается, что достаточно много вывесок удалено, устранено. И ну нельзя ставить.

Например, стоит дом в историческом центре, но не является историческим памятником, четырёхэтажный. Рядом с ним стоит памятник исторический, там развалюшка одноэтажная. А вот выше этой развалюшки в рядом находящихся домах, размещать рекламу нельзя. И всё, и значит, вот этот дом рекламу не размещает, не имеет права, потому что, на [неразборчиво] ты не, разместишь, а выше первого этажа уже нельзя, ну, запрещено нашими правилами. И, соответственно, собственник дома, жильцы дома хотят разместить рекламу, да, чтобы поддерживать собственный фасад в порядке, а не могут получить за это деньги найти, там и тем самым мы получаем что? Мы получаем то, что…

Что такое триста домов сейчас размещено, ну согласовано по городу? Это вообще ни о чём. Вот, соответственно, мы идём к тому, что а) у нас не будет хорошего, красивого города в неоне, в каком-то разумном неоне, да, чтобы это красиво было, и б) мы идём к тому, чтобы фасады у нас были... меньше ремонтировались, меньше приводились в порядок. Ну получим мы да, исторический, серый такой, тёмный, тусклый город. Например, есть вот в центре города, есть вот передняя вывеска висит «Букингем», где вот торгуют книгами, она расположена вертикально, причём смотрится гармонично, мне вот нравится, например. Вот и за счёт собственники, за счёт этой рекламы, да, имеют возможность следить за своим домом и так далее. А сейчас это запрещено: её договор закончится и её удалят и всё, и её не будет больше. Собственник не сможет вкладывать больше денег в фасад здания. И мы это прийдём к тому: а) мы не поддерживаем предпринимателей, которые дают эту рекламу, реклама — движитель прогресса, который позволяет ему улучшить свой бизнес, б) собственники домов не имеют возможности дополнительных средств вкладывать в здания.

Простой пример. У Элитлайна в городе было две вывески и там порядка за восемь лет за каждую из них собственник дома получил там порядка около пяти-семи миллионов рублей, ну могу ошибаться. Этих денег вполне достаточно, да, чтобы содержать фасад более-менее, лучше, чем он сейчас есть. Сейчас этих денег не будет. Реально, там есть памятник архитектуры, вот выше него нельзя. Хотя то, на что размещалось, вот нельзя и всё, сейчас такие правила. Я предлагаю, коллеги, вот этот вопрос, касаемо рекламы, на доработку, на доработку, учесть пожелания депутатов, и повторно его рассмотреть на следующем заседании, когда это будет, ну... возможно и готово. Готово, с учётом того, чтобы не сделать наш город серым. Серым, тусклым историческим центром. Вот, который не будет своими фасадами помогать предпринимателям и не будет давать возможность собственникам домов поддерживать свои фасады в надлежащем состоянии. Спасибо.

 
Из несколько путаной речи Григория Николаевича можно вычленить несколько тезисов.

  1. Правила размещения рекламы слишком жёсткие.
  2. Собственники зданий могли бы получать деньги от рекламы и ремонтировать фасады, но мы их лишаем такой возможности.
  3. В центре города у нас есть разваливающиеся дома — исторические памятники.
  4. По закону, рядом с историческими памятниками нельзя устанавливать рекламу на крышах, если она будет выше памятника. Это плохо.
  5. [Реклама на крышах ?] разрешена на трёхстах домах, этого недостаточно.
  6. Красивый город должен быть в неоне. А у нас исторический, серый, тёмный, тусклый город.
Вот с этими колхозниками, думаю, Григорий Николаевич нашёл бы общий язык. И вот так бы они Иркутск и украсили

Можно было бы поговорить о том, что «развалюшки» в центре города Григория Николаевича волнуют не потому, что мы утрачиваем историческое наследие и надо бы как-то его восстанавливать, а потому что существование таких зданий мешает ему рекламироваться. Но про это я постараюсь не говорить здесь.

Можно было бы обсудить жёсткость Правил благоустройства. И я соглашусь, они в плане информационных и рекламных объектов несовершенны, одни положения нужно смягчить, другие — ужесточить. Но и об этом я сейчас тоже говорить не стану.

А хочу поговорить о том, каким Иркутск видит депутат Вакуленко и каким его видят жители и гости города. Также поговорим о тех способах, которыми депутат хочет изменить ситуацию и что предлагают жители.

Григорий Николаевич говорит, что у нас город исторический, серый, тёмный и тусклый. То, что он исторический, спорить сложно. С остальным лично я не согласен и решил узнать, может, это я один такой. Исследование решил ограничить только определением «серый». Если кто-то из уважаемых читателей изучит вопрос тусклости Иркутска, то буду рад прочесть их изыскания. А если у кого-то из читателей вдруг на улице темно, то повод обратиться к депутату округа и узнать, доколе неоновое освещение не будет обеспечено.

Странно, что этот дом я нашёл на Нижней Лисихе, а не на Синюшиной горе

Серый город

Я задавал два вопроса:

  1. Как вы думаете, что имеют в виду люди, когда говорят, что город серый?
  2. Считаете ли, что Иркутск — серый?

Люди не заполняли гуглоформу, они отвечали в переписке, поэтому после ответов на эти вопросы я задавал уточняющие. И вот что выяснил (в исследовании приняли участие более четырнадцати россиян).

Когда говорят о том, что какой-то город серый, то имеют в виду серость разного рода, не всегда это цвет зданий, иногда это серость (формулировки респондентов с минимальной редактурой, необходимой для цельности):

  • климатически обусловленная. Мало солнца. Дождливость.
  • связанная с благоустройством Грязь. Пыль. Недостаток озеленения.
  • социально-культурно-экономическая. Скучно, обыденно, бесперспективно.

архитектурная. Советские здания. Спальные районы. Ветхие здания. Неотреставрированные (заброшенные, сгоревшие) дома. Пастельные цвета. Нет заметных достопримечательностей, точек притяжения, доминант. Фасады не чистятся (речь про грязь и копоть).

  • обусловленная качеством наружной рекламы Вывески. Блеклая реклама, выгоревшие баннеры, много трешового дизайна. Наружка не обновляется своевременно, выгорает и покрывается той же грязью и сажей, что фасады. Дизайн скверный, что даже яркая чистая реклама воспринимается как мусор. Объявления повсюду.
  • в целом цветовая. Одежда. Автомобили.
  • эмоциональная. Настроение. Дружелюбие.

Серыми городами люди называли Ангарск, Братск, Гусиноозёрск, Днепропетровск, Екатеринбург, Иркутск, Красноярск, Москву, Новокузнецк, Новосибирск, Норильск, Петровск, Санкт-Петербург, Улан-Удэ, Томск, Читу, Хельсинки. И здесь серый тоже разный: где-то из-за архитектуры, где-то — из-за погоды, где-то — из-за бесперспективности (странно, что не вспомнили Омск).

Чтобы Иркутск перестал восприниматься серым, опрошенные предлагают сделать хотя бы следующее: фасады и тротуары (которые должны быть из плитки!) помыть, ливневую канализацию сделать, нормально заняться озеленением, при благоустройстве «цветовых пятен добавить там, где уместно (и убрать там, где неуместно)».

Никто не говорил, что нужно расставить рекламу Элитлайна по крышам или рекламой «Букингема» украсить углы зданий. (Кстати, если у вас есть информация, почему депутата Вакуленко, работающего на Синюшке, беспокоит этот магазин в центре города, расскажите, я не смог найти концов.) Про рекламу опрошенные говорили больше, что она только портит город. А ведь я спрашивал не просто людей с улицы: вопросы опубликовал в маркетинговом чате Иркутска, где девять сотен специалистов. И если бы они сказали, что нужна реклама на улицах, значит, так и надо.

Говорили немножко и про недостаток освещения. Но никто из опрошенных не подумал, что городу не хватает неона. И мне вот интересно, чего он так люб Григорию Николаевичу? Может быть, Вакуленко видит себя молчаливым, одетым в плащ и шляпу, суровым романтическим героем неонуарного фильма? Или вдруг по киберпанку угорает?

«Неон — символ не очень благих намерений» — цитата из лекции Александра Рыбакова «Неон в кинематографе: визуальная эстетика и значение»

Даже если предположить, что реклама может быть украшением города, то нужно посмотреть, где эта гипотеза подтверждена. Как реклама выглядит в исторических городах, где она размещается, какие у неё габариты, насколько её много. Знаю, что большинство депутатов любит ездить отдыхать не в Барнаул, Алтайский край, а за границу, особенно в Европу. Ну я и выбрал четыре европейских города с численностью жителей, сопоставимой с Иркутском. Отбросил при этом все столицы (Афины, Вильнюс, Копенгаген, Рига, Роттердам, Хельсинки), потому что в них больше парадного и витринного. Если в одной стране было несколько кандидатов, оставлял того, который мне показался более близким нам по возрасту (из статьи в Википедии — простите, Дортмунд, Лейпциг, Палермо, Штутгарт, Эссен). Ещё не стал рассматривать украинский Кривой Рог: не время сейчас говорить про Украину.

Используя гуглокарты, как и в случае с заборами, походил по каждому из них и успел устать, но так и не нашёл на крышах рекламных конструкций, похожих на снятые «элитлайновские». На бездуховном Западе в загнивающей Европе вообще с уважением относятся к историческим зданиям и сохраняют их. Думаю, что тамошние депутаты Вакуленко́вски, Вакули́ни, Уо́куленс и Вакуленшта́йн скорее бы занялись восстановлением той самой «развалюшки», которая мешала коммерсанту портить вид города, чем послаблением правил благоустройства, которые будут снижать туристическую привлекательность исторического центра.

Произвольные места в исторической части Вроцлава (Польша), Генуи (Италия), Глазго (Великобритания), Дюссельдорфа (Германия)

Григорий Николаевич или любой из его последователей может пройти по этим городам и поискать то, чего я не нашёл: крышные конструкции в историческом центре — будет что обсудить. Ну и любому депутату будет полезно немножко насмотра: что там у них с велодорожками, деревьями с причёской под столбы, лестницами, маркизами, проводами, рекламой, рольставнями, трамваями, тротуарами, указателями, уличными верандами. Если вам вдруг что-то из этого понравится, то, значит, это можно сделать и в Иркутске.

Цветной Иркутск

Но предположим, что Вакуленко, говоря о сером Иркутске, не имел в виду всё то, на что он, будучи депутатом, может повлиять: бесперспективность для молодёжи, грязный воздух, пыль и копоть на улицах, уничтожение мэрией деревьев, некачественное благоустройство, утрату архитектурного наследия, загаживающую город рекламу. Вдруг он имел в виду буквально то, что в исторической части города серые дома.

Ну так это ошибка. Научно-исследовательская проектная реставрационная фирма «Традиция» делала исследование колористики исторической части города. Оказалось, что «Иркутск имел свой тёплый колорит, который нигде в России больше не повторялся. В отделке зданий использовались самые разнообразные оттенки жёлтого, белого, тёплого коричневого. Для Иркутска в камне характерны более светлые, радостные тона, чем в дереве» (статья 2008 года).

О разноцветном историческом прошлом домов Иркутска увлекательно рассказал Алексей Константинович Чертилов в интервью «Жёлто-белый дом, серый город»» (Журнал «Проект «Байкал»», № 19, 2009 г., стр. 148...154).

Я считаю его позицию основательной, разумной. Но вот насчёт сочно-синего цвета крыш у меня есть своя гипотеза. Алексей Константинович приводит как аргумент раскрашенные акварелистами фотографии. Но я думаю, что здесь может иметь место художественное преувеличение, ведь синяя краска тогда была самой нестойкой и дорогой, одно дело — на бумажных открытках краской на водной основе что-то раскрасить, другое дело — покрыть квадратные метры металла краской на основе масла или лака.

В интервью Алексей Константинович упоминает Таллин, который «...изначально, исторически, был бледным, некрашеным портовым городом. Когда там задумались о туризме и привлечении инвестиций, то приняли волевое решение. Причём оно было принято коллегиально — архитекторы, общественность, власти. Выкрасили Старый город в сложные пастельные тона, близкие к природным. В то время для нас это было новым. Это был писк, восторг! Я тогда не знал, что созданная цветовая среда была искусственной». То есть европейский город пришёл к тому, что мы уже имеем полторы-две сотни лет, что нам досталось от предков. Наши цвета домов не только настоящие, они ещё пример для подражания. «Если в Иркутске просто помыть некрашеные «лица» старых домов, то они заиграют, заулыбаются только одним цветом дерева».

Учёные люди и большинство опрошенных мной людей не считают Иркутск серым (более того, есть люди, считающие Иркутск синим). Но у нас в городе есть два дома, про которые все точно знают, что один серее другого. Григорий Николаевич считает, что серость может разбавить реклама. Я тут подготовил проект рассеривания Иркутска имени Вакуленко. Серые симметричные прямоугольники буквально задышали новой жизнью. Я ориентировался на золотой канон соотношения размеров рекламной конструкции и элементов здания: логотип Элитлайна на доме у Бабра.

Обратите внимание, какого цвета машины у серого дома. Почти нет смельчаков, которые выбрали бы не серый, серебристый, белый или чёрный автомобиль

Рома Воронежский на своём сайте написал важное:

Цвет — явление идеологическое. Идеология такая: сам по себе цвет не значит ничего. Вообще ничего. Беседы о том, что какие-то цвета с какими-то не сочетаются или что-то означают в отрыве от контекста — шаманство хуже гороскопов. «Красный означает опасность», — говорит человек, который сегодня утром мужественно съел помидор и не дрогнул. «Чёрный — слишком мрачный», — утверждает второй, который сегодня утром читал чёрные буквы на белом листе и смеялся. «Серый скучный», — жалуется третий. Сами вы скучный. Посмотрите на Бастера Китона — весь из оттенков серого, а повеселей вас будет.

 

Серость Вакуленко

А как же сам Григорий Николаевич относится к серому цвету? Оказывается, что он состоит из серого примерно наполовину. Об этом говорят его стиль одежды, цвет телефона, автомобиль или вот оформление соцсетей. Если убрать элементы интерфейса (как оранжевые кнопки и плашки в ОК), то выглядит всё не очень празднично, не хватает огонька. «Разумного неона».

Вы это можете проверить сами, если полистаете фотографии Григория Николаевича в какой-нибудь из его соцсетей. Показательнее, конечно, будет Инстаграм. Он даже не на службе выбирает что-нибудь серенькое и тускленькое.

А ведь серый — не единственный цвет, в который могут одеваться депутаты. Григорий Николаевич мог бы взять пример с коллеги из Смоленска — Максима Михайловича Баранова. Очень эффектный.

 

Григорий Николаевич статный мужчина с фактурной внешностью и в ярком красном костюме смотрелся бы не хуже Баранова.

Вердикт

Иркутск — не серый и не надо под предлогом его украшения залепливать его рекламой. И хорошо бы по поводу слов депутата Вакуленко про серый, тусклый, тёмный Иркутск вспомнить слова местного Великого Кормчего:

Приглашаю уважаемых читателей поучаствовать в параде фотожаб имени серости Вакуленко. Присылайте работы в комментарии в Телеграм-канал «Человек-Фёдор».

Форма для разовой благодарности автору ниже. В 2021 году ею пренебрегали, это замедлило выпуск материалов. Можете также подписаться на ежемесячную автоматическую поддержку редакции, это ускорит.

📖 Как воспринимается произведение искусства

Когда заказывал на Алибе себе экземпляр книжки «Любите ли вы кино?», то взял ещё и другую книжку Инны Лёвшиной. И это не последняя, что там у букинистов осталась.

Лёвшина И. С. Как воспринимается произведение искусства (Из опыта социологических исследований). — М.: Знание, 1983, — 96 с. — (Нар. ун-т. Фак. Литературы и искусства). Тираж 40 000 экземпляров.

Инна Сергеевна опять исследует, как человек оценивает произведение искусства. В основном примеры были из кинематографа, но говорилось и о другом. Например, о печатном слове.

Жена советует сфотографировать этот кусок и вставлять в комментариях в интернет-дискуссиях, когда становится очевидным, что люди обсуждают не то, о чём писал автор:

Одна из наиболее интересных работ, изучающих меру и степень понимания языкового сообщения, проводилась на материале газетного текста. В эксперименте с читателем определялось сначала знакомство реципиента с языком в объёме двух словарей: знание словаря газеты вообще и знание словаря данной статьи, уровень понимания которой измерялся.
В ходе исследования выяснилось, что только 12 % опрошенных обнаружили «умение воссоздавать текст в соответствии с замыслом автора». Вошедшие в эту группу читатели показали хорошее знание слов и главное — навыки правильного восприятия смысла информации.
Оставшиеся 88 % опрошенных поделились ещё на шесть групп, среди которых нас особенно могут заинтересовать две. Самая многочисленная — 32 % и самая малочисленная — 2 % от опрошенных. Признаки самой многочисленной — это «неадекватное оперирование хорошо знакомым набором слов». То есть, показывая знание двух словарей — и словаря газеты, и словаря данной статьи, — читатели при этом не улавливали смысла прочитанного ими газетного материала… Таким образом, треть читателей не понимала коммуникативного намерения автора, хотя люди с высшим и средним образованием составляли в этой группе большинство (76% от численного состава группы). Образование дало им знание языка, но не научило свободе оперирования этим языком.
В упомянутой же самой малочисленной группе (2 %) обнаружилась способность адекватно интерпретировать текст, не зная при этом общего словаря газеты… Оказалось возможным понимание сообщения, язык которого ещё не стал известен реципиенту.

Это был 1975 год. Не думаю, что с тех пор произошли кардинальные изменения в мышлении. Так что нужно смириться, что только каждый девятый поймёт, что я здесь написал. И что для каждого третьего слова в тексте будут знакомы, может быть, даже значение отдельных предложений будет ясен, но общий смысл текста не сложится. И это не люди тупые — такова система советского образования, она затачивалась на создание людей конформных, а не творческих. Понимание чужого замысла — это тоже творчество.

У старшеклассников спросили, как они могли бы охарактеризовать литературные произведения, изучаемые ими в школе; что нравится им лично и в чём объективное знание данного произведения.
Оказалось, что «личная» и «объективная» значимость практически никогда не совпадали. Эмоционально-личностное отношение касалось слоя нравственно-психологических идей, имеющих общечеловеческий характер и актуальную значимость для опрошенных: возрастные проблемы дружбы и любви, взаимоотношения поколений и т. д. Рационально-объективная оценка обычно относилась к слою общественно-исторических идей, порождённых общественной жизнью. Исследователь [(Лидия Германовна Жабицкая)] отмечает: «личная» оценка, как правило, эмоциональна, «объективная» часто принимается только «умом» (оценка «для учителя»), как холодное знание».
Подобное «двойное» отношение к целостному художественному произведению может существовать только при несовершенных методах обучения. Это когда основа основ художественного произведения — его значение — становится знанием, почерпнутым из текста учебника, а вовсе не из самого художественного «текста»!

Сейчас читаю трилогию Крапивина «Острова и капитаны», там несколько раз поднимается тема, как дети пишут сочинения спустя поколения, а подход тот же — учителя (точнее, система образования) решила, что нужно писать про произведение, какую оценку ему нужно давать.

Другая проблема советского образования и воспитания — ущемление эмоционального интеллекта. И люди развиваются интеллектуально, могут перенимать образцы поведения, которые показывают принадлежность к культурному слою, но они при этом не всегда понимают, что потребляют (см. выше) и не способны это прочувствовать на самом деле.

А вот люди, которые лучше чувствуют красоту, зачастую оказываются неспособными к тому, чтобы это выразить. А это означает, что со временем эта способность притупится — если не задумываться о том, что такое хорошо и что такое плохо, не пытаться как-то это объяснить хотя бы самому себе, то без этой рефлексии можно дойти до того, что считать лебедей из шин чем-то привлекательным.

Такие качества личностной структуры, как ассоциативная подвижность, оригинальность мышления, то есть то, что исследователи предложили как необходимую основу художественной восприимчивости (реального, поведенческого эмоционально-эстетического выбора) оказались более свойственным тем, кто проявил… более низкий художественный вкус на вербальном уровне.
В итоге из этого исследования можно сделать следующие выводы: во-первых, высокий уровень художественных интересов (выявленный по хорошему общему качеству вербальных предпочтений) вовсе не предполагает полноценного художественного восприятия при непосредственном общении с произведением искусства; более того, художественный вкус на уровне высказанных мнений находится в прямой зависимости со стандартностью мышления и, во-вторых, одним из самых существенных факторов «художественности» восприятия служит фактор эмоциональности, способность к переживанию эстетической ценности.

Не знаю как, но с этой системой воспитания нужно кончать. Таким, как я, нужно прокачивать умение чувствовать людей, эмоции, роли — и делать это не когда уже голова седая, а раньше. А тем, кто от рождения чувствует людей, нужно делать так, чтобы им было интересно учиться и прокачивать мозги. А то пока вместо гармонически развитых людей какие-то уроды получаются с перекосом в одну сторону.

Но вы меня не очень-то слушайте, может, я как раз из тех тридцати двух процентов, которые не понимают, что хотел сказать автор. Лучше читайте и рассуждайте сами.

Оформление

Другая книжка Лёвшиной издана поинтереснее. Здесь же — брошюра на второсортной бумаге, набранная всё той же «Литературной» гарнитурой. Оформление обложки и заголовки не вяжутся с содержанием, поэтому — дизайн плохой. Всё какие-то вензеля, на задней сторонке — Мадонна. А книга при этом обращается, в основном к кино, а не к живописи. Вёрстка пресная и дырявая. Опечаток не заметил, но встречаются недочёты (вроде пробела после открывающей скобки).

Проголосовать за следующую рецензию из шорт-листа можно бесплатно в  Телеграм-канале «Человек-Фёдор».

Единоразово поддержать выпуск книжных рецензий — форма ниже, для регулярных автоматических подарков — Бусти. Для доноров есть бонусы.

🦇 Ветрянка деревьев

Я ещё не закончил крестовый поход против ЖКХ-арта и весёленьких цветов. Моей жертвой уже пал оранжевый в заборах, белый — на деревьях. Сегодня снова про деревья буду говорить и мне на сей раз воевать с зелёным.

Конечно, и сам зелёный цвет, и сама зелень мне нравятся, но мне не нравится, как администрация с ними работает.

В этом материале не буду ничего говорить о качестве подрезки, уборке листьев, клумбах и прочем. В другой раз.

Когда в городе кронируют деревья, то спилы закрашивают краской. Специалисты расходятся во мнениях, надо ли вообще чем-то покрывать спилы, а если покрывать, то краской, варом или чем-то ещё. Пока специалисты расходятся во мнениях, обычный народ не сомневается и хочет, чтобы спилы были чем-то замазаны. Их и замазывают для успокоения общественности.

Я понимаю логику чиновников, которые закупают краску. Она нужна для веток деревьев, на них листья, листья зелёные, спилы находятся в листьях, зелёное на зелёном видно плохо. Значит, надо купить зелёную краску, чтобы было незаметно.

Логика есть, но многое не учитывается. Спилы бывают не только внутри кроны, например — отходящие от ствола ветви. Листья на дереве не круглый год, в остальное время стволы тёмно-коричневого цвета (если это не берёза, но берёзу вообще не стоит кронировать). Даже когда листья на дереве есть, они не всегда зелёные, потому что осенью они перекрашиваются. Даже если бы деревья были вечнозелёными, то у каждого дерева листья своего зелёного цвета (а некоторые — с оборотной стороны белые).

Но чиновников это не беспокоит. Они покупают радостную зелёную краску, чтобы всем было видно: мы поработали, всё не зря. Но только такой подход больше уродует город и визуально засоряет среду.

Отправил запрос в мэрию через виртуальную приёмную.

В Иркутске повсеместно при кронировании деревьев спила красят ярко-зелёным цветом. Он существенно заметнее листвы летом и его невозможно игнорировать, когда листва спадает. К тому же, срезы не всегда находятся в глубине кроны, а бывают и летом ничем не закрыты и заметны всем.

У меня три вопроса, ответьте на каждый.

1. Если есть какой-то норматив, обязывающий использовать ярко-зелёный цвет? Назовите его.

2. Если норматива нет, то исходя из каких соображений выбран кричащий цвет, который не делает срезы незаметнее, не сохраняет естественность?

3. Если норматива нет, то что нужно, чтобы мэрия начала использовать цвет, не создающий визуального загрязнения — тёмные оттенки коричневого, например?

Мэрия ответила.

405-71-5193/9 от 21.11.2019 на 02-05-7444/9

В ответ на ваше обращение по вопросу закрашивания краской зелёного цвета срезов при проведении работ по обрезке зелёных насаждений, администрация города Иркутска сообщает следующее.

По информации, предоставленной от Муниципального казённого учреждения города Иркутска «Городская среда», в соответствии с Правилами создания, охраны и содержания зелёных насаждений в городах Российской Федерации, утверждёнными приказом Госстроя Российской Федерации от 15.12.1999 № 153, для исключения поражений болезнями и вредителями, сразу после санитарной или формовочной обрезки зелёных насаждений все срезы диаметром более 2 см, необходимо закрашивать садовой замазкой или масляной краской на натуральной олифе незамедлительно. У хвойных деревьев, обильно выделяющих смолу, раны не закрашиваются.

Цвет краски для закрашивания срезов на деревьях, подлежащих обрезке, нормативными документами не регламентирован, однако данное требование прописано в Методиках производства работ по обрезкам, которые являются неотъемлемым приложением к условиям заключаемых муниципальных контрактов, согласно которым подрядная организация, выполняющая вышеуказанные работы, должная закрашивать срезы краской зелёного или бежевого цвета.

Дополнительно сообщаем, что предложение об использовании цвета краски при закрашивании срезов на деревьях различными оттенками коричневого цвета, не создающего визуального загрязнения, будет учтено в дальнейшей работе МКУ г.Иркутска «Городская среда».

Я считаю, что ответ по существу. Хотя текста могло быть в два раза меньше. В ответе ссылаются на «Правила создания, охраны и содержания зелёных насаждений». Они носят рекомендательный характер. Это хорошо, потому что у меня сразу возникли бы вопросы о том, действительно ли краска, которую используют подрядчики, на натуральной олифе, куда звонить, если срезы не красят (как на Карла Либкнехта прямо сейчас). А так — вопросы не возникают, — в правилах же рекомендация, а не обязательная норма.

С ответом на мой третий вопрос я сам не справился. Попросил человека, владеющего бюрократическим. Он перевёл это так: «У подрядчика есть договор, по договору они красят либо зелёным, либо коричневым. Ваше пожелание учтём, но так делать не обязуемся».

Мораль (люблю мораль)

Даже если подрезкой занимаются не высококвалифицированные специалисты, которые соблюдают все необходимые методики, а криворукие ебланы (🍪), то результат их бездарной работы при использовании краски, близкой по тону к цвету коры, будет не так заметен. Хотя если цвет сделать более сочным, то это будет уже почти искусством.

Зелёный может быть разным (неподражаемый оригинал и две вариации)

Но цвет может остаться зелёным — мэрия пока решила не брать на себя обязательств делать красиво. Пусть это и просто.

Стать спонсором настоящего, а не мамкиного сми просто. Форма для разовой благодарности автору ниже. Можете подписаться на ежемесячную автоматическую поддержку редакции.

Ранее Ctrl + ↓